На
протяжении десяти лет нашей семейной жизни я даже не понимала, что слово «измена» существует. Мы доверяли друг другу, и, хотя последнее время в нашем союзе появились будничность и скука, это не было еще так серьезно, как...
В один из дней я пришла в школу за дочкой и очень удивилась, когда узнала, что моя школьная подружка Марина здесь преподает. Сколько школьных влюбленностей она разбила... Марина не изменилась. Когда я ее увидела, то почувствовала себя старшей на двадцать лет. Самоуверенная, как всегда, она рассказывала о своих делах, о детях, о трех замужествах и недавнем разводе, об отсутствии подружек.
Я опасалась приглашать Марину домой. Но она сама постучалась в нашу дверь. Я внимательно наблюдала за мужем, когда они представлялись друг другу, и увидела внезапный блеск в его глазах. Через несколько дней, когда Миша предложил, что сам будет забирать дочь со школы, я уже знала, что он влип по уши.
Была пятница. Прекрасный весенний день. Выходя с покупками, я увидела перед магазином мжа. Что-то удержало меня позвать его. Спрятавшись за деревом, я наблюдала, как он сел в автомобиль, положил на заднее сиденье бутылку, поцеловал в щечку сидящую рядом... Марину. Сумки выпали у меня из рук. Они поехали, а я все еще стояла, окаменев.
Я вернулась домой. Миша позвонил и сказал, что будет поздно, так как на работе какое-то празднество. Я не могла успокоиться. Не помогли и таблетки - сон не приходил. Около четырех утра в замке повернулся ключ. Я быстро легла в постель и сделала вид, что сплю. Когда он лег, встала и пошла в комнату дочери. Последующие недели стали для меня кошмаром: я часами плакала в одиночестве, похудела, перестала следить за собой, Миша, напротив, цвел и излучал радость.
Марина при встречах делала вид, что все нормально. Даже просила передать привет Мише. Однажды, возвратясь домой, я вспомнила, что в школе были ребята, устоявшие перед ней, но зато с симпатией поглядывавшие на меня. Это был допинг. К черту, я ведь не хуже Марины! Миша все еще мой муж, пока ничего не потеряно. Внезапно я почувствовала, что сумею его вернуть. Мне захотелось этого больше от обиды, чем от любви к мужу. Если он развлекается, то почему я должна в это время так страдать?
На следующий день, оставшись дома одна, я критически посмотрела на себя в зеркало. Как же я соблазню мужа - сгорбленная, с давно некрашеными отрастающими жирными волосами?
Я стала ходить с дочкой в бассейн, побывала в парикмахерской и косметическом салоне, купила несколько новых тряпок.
Через месяц я была совсем другим человеком. Новая прическа омолодила меня, движения сделались грациозными. Я почувствовала уверенность в себе.
Михаил тоже заметил во мне перемены. Потом я отослала дочь к родителям и приступила к атаке.
В один из дней я не приготовила обед. Когда вернулся муж с работы. Я вышла из ванны завернутая только в полотенце и сказала, что есть только десерт. Первый раз в жизни я дала понять, что хочу любви. Миша был ошарашен, но позволил себя соблазнить. Вечером позвонила Марина, но я сказала, что мы пользуемся отсутствием дочки и вообще сейчас заняты.
На следующий день у нас снова была любовь. И так целую неделю. Муж перестал выходить вечерами. Через некоторое время я напросилась к Марине на кофе. Меня пригласили одну, но я взяла с собой Мишу. Ему было не по себе. Какой это был прекрасный вечер! Марина, готовясь к «бабским» посиделкам, встретила нас без косметики, в старом спортивном костюме и совершенно растерялась. Миша сидел как на иголках и что-то невнятно бормотал. Зато я развлеклась прекрасно.
Теперь муж возвращается домой пунктуально, а я иногда даю ему понять, что у меня есть своя собственная жизнь: бывает, элегантно одетая, я выхожу из дому на два-три часа и возвращаюсь с таинственной улыбкой и задумчивым взглядом. В пепельнице «случайно» лежит порванный на мелкие кусочки счет из бара. И когда я однажды словила мужа на подслушивании моих телефонных разговоров, поняла, что цель достигнута.
Я вернула себе заинтересованность мужа, но не отказалась от нового образа жизни. Мне смешно, когда вижу, как он хочет узнать, не изменяла ли я ему? Жаль только, что не будет уже, никогда как прежде, потому что сердце может простить, но легко не забывает.